Самоцветы России в мастерских Imperial Jewellery House

Ювелирные мастерские Императорского ювелирного дома годами работали с самоцветом. Вовсе не с первым попавшимся, а с тем, что отыскали в краях от Урала до Сибири. Русские Самоцветы — это не общее название, а конкретный материал. Кристалл хрусталя, извлечённый в приполярных районах, обладает иной плотностью, чем альпийский. Малиновый шерл с прибрежных участков Слюдянки и тёмный аметист с приполярного Урала показывают природные включения, по которым их легко распознать. Мастера бренда учитывают эти особенности.

Нюансы отбора

В Imperial Jewelry House не рисуют эскиз, а потом разыскивают камни. Зачастую — наоборот. Поступил самоцвет — появилась идея. Камню дают определить силуэт вещи. Тип огранки выбирают такую, чтобы не терять вес, но раскрыть игру. Порой самоцвет хранится в хранилище месяцами и годами, пока не обнаружится удачный «сосед» для вставки в серьги или ещё один камень для подвески. Это долгий процесс.

Некоторые используемые камни

• Демантоид (уральский гранат). Его находят на Среднем Урале. Травянистый, с дисперсией, которая выше, чем у бриллианта. В огранке требователен.
• Александрит уральского происхождения. Уральский, с характерным переходом цвета. Сегодня его добывают крайне мало, поэтому используют старые запасы.
• Голубовато-серый халцедон серо-голубого оттенка, который именуют «камень дымчатого неба». Его месторождения есть в Забайкальском крае.

Манера огранки «Русских Самоцветов» в Imperial Jewellery House часто ручная, устаревших форм. Выбирают кабошоны, «таблицы», смешанные огранки, которые не максимизируют блеск, но проявляют природный рисунок. Элемент вставки может быть неидеально ровной, с оставлением фрагмента породы на тыльной стороне. Это принципиальный выбор.

Оправа и камень

Металлическая оправа выступает окантовкой, а не центральной доминантой. Драгоценный металл используют разных оттенков — красноватое для тёплых топазов, жёлтое золото для зелёного демантоида, белое золото для холодного аметиста. Иногда в одном украшении соединяют два или три вида золота, чтобы сделать плавный переход. Серебро используют нечасто, только для некоторых коллекций, где нужен прохладный блеск. Платину — для значительных по размеру камней, которым не нужна соперничающая яркость.

Результат — это изделие, которую можно распознать. Не по клейму, а по манере. По тому, как посажен самоцвет, как он ориентирован к свету, как устроен замок. Такие изделия не производят сериями. Да и в пределах пары серёжек могут быть нюансы в цветовых оттенках камней, что считается нормальным. Это естественное следствие работы с природным материалом, а не с искусственными камнями.

Следы работы могут оставаться различимыми. На изнанке кольца-основы может быть не снята полностью след литника, если это не мешает носке. Пины крепёжных элементов иногда делают чуть толще, чем минимально необходимо, для надёжности. Это не огрех, а признак ручного изготовления, где на первостепенно стоит служба вещи, а не только визуальная безупречность.

Связь с месторождениями

Императорский ювелирный дом не берёт «Русские Самоцветы» на биржевом рынке. Налажены контакты со давними артелями и независимыми старателями, которые десятилетиями поставляют материал. Умеют предугадать, в какой закупке может встретиться редкая находка — турмалиновый камень с красным ядром или аквамариновый камень с эффектом «кошачий глаз». Порой привозят в мастерские необработанные друзы, и решение вопроса об их распиле выносит мастерский совет. русские самоцветы Права на ошибку нет — редкий природный объект будет уничтожен.

• Представители мастерских выезжают на прииски. Принципиально оценить условия, в которых минерал был заложен природой.
• Закупаются целые партии сырья для перебора на месте, в мастерских. Убирается в брак до восьмидесяти процентов сырья.
• Оставшиеся камни переживают первичную оценку не по классификатору, а по личному впечатлению мастера.

Этот принцип противоречит современной логикой серийного производства, где требуется одинаковость. Здесь нормой становится отсутствие стандарта. Каждый важный камень получает паспортную карточку с пометкой точки происхождения, даты получения и имени мастера, выполнившего огранку. Это служебный документ, не для заказчика.

Трансформация восприятия

Самоцветы в такой обработке уже не являются просто вставкой-деталью в ювелирную вещь. Они выступают предметом, который можно рассматривать отдельно. Перстень могут снять с пальца и положить на поверхность, чтобы наблюдать игру света на плоскостях при другом свете. Брошь можно развернуть изнанкой и увидеть, как выполнена закрепка камня. Это требует иной тип взаимодействия с вещью — не только повседневное ношение, но и рассмотрение.

По стилю изделия стараются избегать прямого историзма. Не делают реплики кокошниковых мотивов или старинных боярских пуговиц. При этом связь с наследием ощущается в соотношениях, в выборе сочетаний цветов, отсылающих о северной эмальерной традиции, в ощутимо весомом, но комфортном ощущении украшения на теле. Это не «современное прочтение наследия», а скорее применение старых рабочих принципов к современным формам.

Редкость материала определяет свои условия. Серия не выходит каждый год. Новые поступления случаются тогда, когда собрано нужное количество камней подходящего уровня для серии изделий. Бывает между крупными коллекциями могут пройти годы. В этот промежуток создаются штучные вещи по архивным эскизам или дорабатываются старые начатые проекты.

В итоге Imperial Jewellery House функционирует не как производство, а как мастерская, связанная к конкретному источнику минералогического сырья — Русским Самоцветам. Цикл от добычи минерала до появления готового изделия может длиться неопределённо долгое время. Это медленная ювелирная практика, где временной фактор является важным, но незримым материалом.